Любовь Воропаева (lvoropaeva) wrote,
Любовь Воропаева
lvoropaeva

Categories:

" АКВАРИУМ" и другие...

С Михаилом Шабровым

Отрывок из моей книги - под катом:

   Ну и повеселилась же я, будучи членом худсовета « Мелодии»! Сразу скажу, что нас, таких весёлых, было двое: я и Белла Берлянд, директор Центрального Дома Грампластинок, который был генеральным дистрибьютором всей издаваемой « Мелодией» продукции. Белла по образованию – музыкант, человек с очень хорошим вкусом и обостренным чувством справедливости. Сейчас она уже много лет руководит компанией грамзаписи Саши Кутикова из « Машины времени», которая называется «Синтез Рекордз», а тогда мы с ней вдвоём, негласно, то есть чаще всего, молча поддерживаемые  главным редактором «Мелодии» Елецким и старшим редактором Мишей Шабровым ( популярным поэтом-песенником, написавшим тексты таких шедевров как «Лаванда», «Луна-луна» и других хитов для Софии Ротару с композитором Володей Матецким, а также огромную обойму песен на музыку Славы Добрынина, с которым он пишет песни до сих пор) вели с остальными членами худсовета настоящие войны. Довольно часто  в этих войнах нас поддерживал музыкальный критик Дима Ухов, который представлял в худсовете филофоническую общественность, а потому имел право совещательного голоса, иногда вдруг с нами соглашался джазовый критик Алексей Баташов… Наши баталии всегда шли под стенограмму, на которую сейчас было бы любопытно взглянуть, поскольку нашими достойными оппонентами были такие эстрадные монстры как поэты- песенники Игорь Шаферан, Михаил Танич, Михаил Пляцковский, Леонид Дербенёв, композиторы Оскар Фельцман, Марк Фрадкин, Тихон Хренников, Юрий Саульский, Владимир Рубашевский и другие,  которых безоговорочно поддерживал главный музыкальный редактор «Мелодии» Владимир Дмитриевич Рыжиков. Шёл 1986 год, стремительно менялась страна, менялась музыка, но ох, как трудно было людям другого поколения это осознавать!

 

   Сначала я, естественно, робела от одного только присутствия «великих» за одним столом со мной, но вскоре пришла в себя и уже вовсю спорила со своими маститыми старшими коллегами. А спорить с ними было приятно, потому что люди они все поголовно были незаурядные и с колоссальным чувством юмора…Но когда речь заходила о выпуске тех или иных непривычных для их вкуса альбомов, «старики» молниеносно объединялись в одну команду, и изменить их мнение о том или ином музыканте или группе было практически невозможно – они сражались буквально насмерть! А ведь в конце каждого обсуждения происходило голосование, и от итогов этого голосования зависели судьбы людей…И не только судьбы авторов и исполнителей обсуждаемого нами музыкального материала, но и, как лично я в то время ощущала, и как бы громко это не прозвучало, от этих наших обсуждений и голосований зависели судьбы всех следующих поколений... Во как я завернула…Звучит, конечно, нескромно, но я счастлива, что смогла принять участие в самом колоссальном музыкальном виниловом прорыве прошлого века: в магазинах в свободной продаже впервые появились «Машина времени», « Аквариум», « Браво», «Рондо», «Чёрный кофе», «Крематорий», «Зоопарк», «Звуки Му » и прочие диски-гиганты…
… Помню, как готовились мы с Беллой Берлянд к предстоящей схватке за «Аквариум»…Обсудив накануне ночью все тезисы наших будущих выступлений на худсовете по телефону, мы пришли к выводу, что наша «артиллерия против их танков» слабовата, и нам нужна поддержка извне. « Слушай, а ведь к Гребенщикову очень благоволит Андрей Вознесенский», - вдруг сказала я, - « А что если его пригласить на худсовет?» « Так он прямо сразу и приедет, его ж ни за что не пригласят, и потом - поздно уже…», - ответила рассудительная Белла. «А давай я ему прямо сейчас позвоню и его приглашу! Если он приедет на худсовет, то они же его не посмеют выгнать…», - выпалила я. «Ну-ну»,- грустно парировала Белла,- « давай попробуй!»
    И вот я, набравшись неслыханной наглости, потому что смелостью такой безумный ночной звонок можно назвать лишь с очень большой натяжкой, звоню Вознесенскому и сбивчиво объясняю суть дела. « Понимаете, Андрей Андреевич », - почти кричу в трубку я, - « ведь только вы можете в этой ситуации помочь…» И вдруг Вознесенский весело так отвечает: « Ну что вы так переживаете, Люба, конечно  же, я приеду, во сколько мне НАДО быть?»
   На следующий день мы с Беллой приехали на худсовет как на праздник, заранее предвкушая, какой разыграется нешуточный переполох…Было лето, во дворе «Мелодии» на лавочке сидел почему-то коротко стриженный Борис Гребенщиков с кем-то из питерцев, кажется, со звукорежиссёром Андреем Тропилло, в комнате худсовета звучали песни «Аквариума», а Вознесенского всё ещё не было... «Неужели не приедет?», - одновременно паниковали мы с Беллой, поглядывая на дверь…Началось обсуждение. Всё, как мы и предполагали накануне: атака за атакой и возгласы « это – сырой материал, это – белиберда, это издавать нельзя»…И такое говорится про творчество человека, написавшего к тому времени около 200 песен, нелегально распространяемых по всей стране на кассетах миллионными тиражами! И вот мы с Беллой врезаемся в дискуссию, начинаем что-то доказывать, цитировать, чуть ли не петь отрывки из песен «Аквариума», и именно в этот момент мы видим, как вытягиваются лица у всех наших оппонентов, и слышим тихий голос Андрея Андреевича Вознесенского: «Извините, Люба, я не опоздал?»…Ну, а дальше всё, естественно, заканчивается  благополучно, и потерпевший полное поражение худсовет лишь выдвигает Вознесенскому условие: пусть он лично напишет предисловие к выпускаемому альбому « Аквариума»….Ура! Мы с Беллой вышли на улицу, и увидели всё ту же картину: скромно сидящего во дворе на лавочке Гребенщикова, к которому я, не будучи с ним лично знакома, конечно же, так и не подошла…


 

Tags: книга
Subscribe

Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments